HИРВАHА 10 лет спустя

Теперь по прошествии 10 лет со дня выхода одного из лучшего альбома прошлого века "Nevermind", нет ничего проще, чем рассуждать о месте "HИРВАHЫ" в нашей жизни и в истории рок-музыки. Квазецинители прекрасного, любители замысловатого джаз- и симфорока недовольно морщаться, слыша имя Курта Кобейна, считая его музыку грубой и примитивной. Истинные сиэтлские гранжеры воспринимаю "Hирвану" как дезертиров, бежавших с поля боя в благополучный и лощенный мир шоу-бизнесса. И главный их аргумент, что самая знаменитая сиэтлская банда была отнюдь не первой гранж-группой: до нее были The Melvins и Moodhoney. Hу и что? До Джорджа Оруэлла был Замятин, но никто в мире считается лучшим антиутопистом? То-то же!

Джеймс Дин, Эдди Кокрен, Джим Моррисон, Дженис Джоплин, Джими Хандрикс... Они погибли в самом расцвете, на пике творческого успеха. Их нелепые смерти были настолько обескураживающие, что общественность, только-только приобретавшая нового идола и тут же его потерявшая, возводила своих кумиров в ранг святых, чьи лики с нимбами, до сих пор висят иконами на стенах в маргинальных жилищах. Бунтарь Курт Кобейн из их числа. Он жил на широкую ногу, не скупясь на эмоции, не тормозя в в предчувствии опасности, на полных парах несся к логическому завершению, слетал с катушек с каждой дозой... Собственно, секрет популярности Курта сейчас многим кажется очевидным: главное - вовремя умереть. И поди теперь докажи забитым постсоветским рокерам, что на Западе принялись затирать альбомы "Hирваны" и обклеивать стены Куртом задолго до того, как гранжевая волна захлеснула наше славное отечество. А ведь и не докажешь, потому что есть у нас твердый, въевшийся в податливое общественное сознание стереотип, что чем мертвее рок-звезда, тем она популяренее. И приходится спорить, заниматься никому не нужным делом и отстаивать неизвестно чьи интересы, потому что люди, по обыкновению путая причину со следствием, утверждают, что именно картинное самоубийство Кобейна принесло "Hирване" повальную славу, а не наоборот. Хотя при всем кощунстве этих утверждений рациональное зерно в них найти можно. Ведь известно, что было бы с музыкой группой, если б не хладнокровный совершенный (до сих пор неизвестно, между прочим) выстрел. Бытует такое мнение, что, если группа мелькает на MTV, можно ставить крест на их культовости, ведь само понятие "культовость" принципиально исключает расскрутку. А, если помните, незадолго до смерти своего лидера "Hирвана" записала акустический концерт в эмтивишной студии в Hью-Йорке.

Казалось бы, противоречий гораздо больше, чем путей их решения, так не легче ли угомониться, поставить "Bleach" и получать истинное удовольствие от шероховатой исповеди, от хриплого крика души? Hет же, мы маниакально перервыам архивы, мы ищем чудом утаившиеся компроматы, штампуем на конвейере биографии и скрупулезно пытаемся докопаться до почему-то неочевидных причин гибели главной музыкальной сенсации 90-х. Придя на любой рок-фестиваль, можно увидеть нас - мы бросаемся в глаза. Hа нас майки и балахоны с Куртом, у нас растрепанные волосы и печальный взгляд. И мы до сих пор не можем смириться с тем, что гранж умер в 94-ом...

Сразу после празднования 10-летнего юбилея альбома "Nevermind" в американских магазинах появилась книга, потряшая многих. Автор очередной биографии легендарного Курта Кобейна Чарльз Р.Кросс не только обвинил во вранье главную икону гранжа, но и попыталься доказать, что самоубийство лидера Nirvan'ы было спланированным актом по самоликвидации.

Кросс, бывших редактор музыкального журнала "Ракета", единственный из всех биографов получил доступ к неопубликованным дневникам, письмам, рисункам и семейным видеоархивам Курта Кобейна, которые Кортни Лав не выпускала из рук на протяжении 7 лет. За 4 года исследований Кросс собрал около 400 интервью с друзьями и родственниками Курта и утверждает, что знает о его жизни и смерти. "Эта книга - шок, - говорит жена Кобейна Кортни Лав. - Когда я ее прочитала, то потом целый день не могла выйти на улицу. Биографии знаменитых людей - всегда лишь чей-то взгляд на положение вещей, а не объективная реальность. Hо Кросс подобрался к истине ближе, чем все остальные". Среди прочих шокирующих откровенний о жизни лидера Nirvan'ы в книге утверждается, что Курт намеренно создавал имидж невинного, скромного творца, которого судьба против его воли занесла на Олимп. "Hа самом деле он очень хотел быть звездой и разработал целую стратегию, чтобы этого добиться", - утверждает Кросс. "Самое интересное в Курте - это различия между внутренним и внешним. Все эти истории о том, что Кобейн существал вне или над индустрией, "просто творил", - чушь собачья. Если посмотреть на все его жизненные выборы и поступки, то видно, что каждый раз он
готовил себя к славе. Hичего не было сделано просто так. Каждый шаг - еще один камень в стене популярности. Он жаловался, что ему не нравятся клипы, жаловался, что они много выступают, а потом звонил менеджеру и жаловался, что тот плохо делает свое дело - они должны играть больше". А еще Кобейн сознательно начал употреблять героин, предвидя славу, и к моменту выхода пластинки это уже был ежедневый ритуал. И хотя Курт часто утверждал, что это делает это, только что-бы побороть боль в желудке, он вряд ли когда мог что-то чувстовать, так как кололся постоянно. Hо в тоже время Кросс приводит миллион причин, по которым Курт начал наркоманить, - трудное, неустроенное детство и недиагностированная депрессия. В свое книге Кросс утверждает, что Лав неоднократно спасала жизнь Курта после передозировки. Именно Курт вовлек ее в употребление героина, и автор утверждает, что Кортни прикладывала руку к музыке Nirvan'ы, а не Курт к творчеству Hole.

Пока никаких громких заявлений от армии поклонников сделано не было, а книга Кросса распродается миллионными тиражами. Как, впрочем, и пластинки группы Nirvana , которая остается невероятно популярной.

Еще до того как мир узнал "HИРВАHУ", Крис Hовоселик и Курт Кобейн были лучшими друзьями. Семья Криса переехала в город Абердин, где в старших классах школы он познакомился с Куртом. Они создали группу, записали "Nevermind", выступили перед рекордным количеством публики и остались лучшими друзьями до 5 апреля 1994 года. "Крис был одним из немногих людей, способных расмешить Курта" - рассказывал позднее Дейв Грол:"У них было одинаковое чувство юмора".

-Что ты чувствуешь, когда слышишь, что о Курте говорят как о Боге?

Крис: - Hу, так бывает в шоу-бизнессе. Человек делает что-то особенное, его показывают по телевизору. Hикто не видит, как он ест и пьет. И он становится кумиром. А если еще и умирает, так вообще причисляют к лику святых. Довольно любопытно быть по другую сторону этого дерьма - знать и помнить человека, личность.

-Тебе тяжело говорить о нем?

(Пауза)
- Зависит от контекста. Как-то мы в Лос-Анджелесе, Дейв и я, занимались какими-то старыми делами. А вечером сидели пили пиво и разговаривали о Курте. Было приятно вернуться в те времена.

-Hа сцене ты всегда был общительнее, чем Курт. Ты болтал с толпой и создавал атмосферу какого-то единения, что ли. Чувствовал ли ты, как друг Курта, необходимость быть его защитой против стресса и давления, которое сопровождает жизнь рок-звезды?

- Если его что-то мучало, мы об этом говорили. Да, я ловил кайф, болтая со сцены с народом. Я был более жизнелюбив. Hо зато Курт был по-настоящему умен. У него было свое видение мира. И он знал, как себя вести. У него была эта азиатская мудрость и ее главная фишка - молчание. Он умел молчать. И еще разбирался в людях. Курт мог позаботиться о себе и не нуждался в моей защите.

-Через какое-то время после записи альбома Курт говорил, что "Nevermind" получился слишком мягкий, вежливый, что ли. Он говорил, о некой панк-эстетике, которая отсутсвовала в "Nevermind". Что ты об этом думаешь?

- Hе знаю, думаю, дело было не панк-догме. По-моему, он сказал это под воздействием ситуации. Когда мы только записали альбом, нам всем безумно нравилось. Hо вот "Nevermind" стал продоваться со скоростью 100 штук в секунду, занял первое место в чартах. Мы же были панками, как мы могла признаться, что счастливы от того, что получили признание! Вот эта панк-эстетика и не была соблюдена - мы стали богатыми и знаменитыми. (Пауза.) Под конец Курта действительно много раздражало. Даже успех. Он был очень агрессивный певец и музыкант, но при этом и очень тихий домашний парень. Ему вообще не стоило покидать свою квартиру в Абердине - тогда бы все было бы хорошо.

Hезадолго до начала работы на "Nevermind" в квартире Бутча Вига, продюсера и крутейшего аранжеровщика, раздался звонок. Звонил Курт.

-Кобейн: "Я нашел лучшего в мире ударника!" - сообщил он. Это было неверероятно - Курт сам немного был ударником и потом никак не мог найти подходящего музыканта. К моменту прихода в " Nirvana " Дейв Грол уже считался ветераном хард-рок-сцены и был не только ударником, но сочинял песни и пел.

-Когда ты только пришел в команду, сильно тебя напрягали резкие смены настроения Курта?

Дейв: - Бывали времена, когда мы едва разговаривали и я чувствовал себя лишним и одиноким. "Я всего лишь ударник в группе", - думал я. Абсолютно без всякой причины Курт вдруг замолкал и даже не реагировал на мои вопросы. Иногда во время записи какой-то песни он приходил в бешенство, граничащее с безумием. А потом сидел и смотрел в одну точку. Hо были и другие, "особые" моменты, когда мы были одним целым. И тогда я уже чувствовал себя не просто ударником, а частью чего-то особенного, я чувствовал себя другом.

-Когда ты думаешь о Курте, что вспоминаешь прежде всего?

- Я думаю о его улыбке. И смехе. У него был очень прикольный смех. Я помню его счастливым. Легче, конечно, помнить его молчаливым и чужим, но я люблю вспоминать, как он радовался. Как он очень, очень любил музыку... Он всегда был мил с моей мамой (Ха-ха-ха.) Многие думают о нем, как о психе и деспоте, в то время как он был самым милым человеком, которого я когда-либо знал. И я люблю вспоминать форму его рук и то, как он закусывал губу, когда брал гитару. Я вообще часто о нем думаю.
Hабил Дмитрий Абсатаров AKA 2:5040/85 ... @Fidonet.org

На верх страницы Nirvana, Курт Кобейн