Курт, Кортни и In Utero

«...у всех рок-звезд одни и те же проблемы. Мы постоянно сталкиваемся с ними. Это вина фэнов и средств массовой информации».
Курт Кобейн

Когда Курт проходил очередной курс детоксикации, а Кортни ждала ребенка, о ней появилась скандальная публикация в журнале "Vanity Fair". Когда Кортни летом 1992 года давала интервью журналистке Линн Хиршберг, ей и в голову не могло придти, что из этого получится. Она рассчитывала, что это будет в целом хвалебная статья о ней и ее музыке, упустив из виду, что ее положение супруги рокзвезды побуждает журналистов скорее к поиску сенсаций в ее жизни, чем к рассказу о ее творчестве. Возможно, одной из причин ее неосторожных высказываний явилось то, что в момент интервью она находилась под воздействием наркотиков и не заметила, куда клонит своими вопросами журналистка. В статье, появившейся в августе 1992 года, утверждалось, что Кортни продолжала употреблять героин уже после того, как узнала о своей беременности. Кортни, естественно, сразу заявила, что журналистка извратила ее слова, однако та настаивала, что располагает записями. Если успех Nevermind был во многом обязан тому, что диск появился в нужное время в нужном месте, то статья в "Vanity Fair" как раз наоборот застигла чету Кобейнов в неподходящее время в неподходящем месте. В условиях продолжавшейся в национальном масштабе истерии по поводу наркотиков и инспирированного республиканцами "крестового похода" в защиту "семейных ценностей" эта статья также хорошо играла на внезапно пробудившемся чувстве вины американцев по отношению к своим детям. В это время средства массовой информации оказались заполнены историями о жестоком обращении с детьми, и, конечно, рассказ о матери, употреблявшей героин во время беременности, бил в самую точку. Появление статьи повергло Кортни в шок. Она была на грани сумасшествия и сочла за благо лечь в ту же больницу, где лежал Курт, тем более, что до рождения ребенка оставалось всего две недели. Между тем, детоксикация Курта происходила крайне мучительно и долго, потому что врачи вынуждены были давать ему морфий, чтобы унять боли в животе. Ему делали рентген, гастроскопию и множество других исследований. Он не мог есть, поэтому питание ему вводили внутривенно, через капельницу. Он был очень слаб. Сначала Курт не осознал все возможные последствия публикации в "Vanity Fair". Однако постепенно ему стало ясно, как это может отразиться на их с Кортни репутации. В его воспаленном воображении возникла мысль убить Линн Хиршберг. Поскольку он был слишком слаб, чтобы осуществить это самому, он решил нанять киллера. Немного успокоившись, Курт передумал и решил прибегнуть к помощи Дэвида Геффена, одного из руководителей компании Geffen Records, чтобы как-нибудь наказать журналистку, пригрозив в случае чего уйти из группы. Впрочем, ни один из этих планов так и не был осуществлен. Утром 18 августа 1992 года у Кортни начались роды. Почувствовав схватки, она вытащила из руки капельницу, встала и направилась через всю больницу прямо к палате Курта. Войдя туда, она закричала: "Немедленно вставай, черт тебя возьми, и иди ко мне! Ты не бросишь меня делать все это в одиночку!". Потом она направилась к себе в палату, обнаружив там настоящий переполох. Курт все еще находился под воздействием снотворных препаратов, однако нашел в себе силы придти в родовое отделение позднее. Фрэнсис Вин Кобейн родилась в 7.48 утра совершенно Здоровой, несмотря на все опасения. Курт так и не увидел рождения дочери. "Я рожала, ребенок вылезал из меня, вспоминала Кортни, - а его рвало, он отрубался, и я держала его голову и терла ему живот, пока ребенок вылезал. Это было довольно жутко". Радость, которую испытали Кобейны от рождения дочери, довольно быстро сменилась тревогой. Дело было в том, что злополучная статья в "Vanity Fair" побудила лосанджелесский Департамент по делам детства возбудить против них дело о лишении родительских прав. На слушаниях в Суде по делам семьи, где к доказательствам не предъявляется слишком жестких требований. Департамент помимо журнальной статьи представил суду некий анализ мочи, как потом выяснилось, подложный, чтобы убедить суд, будто Кобейны являются политоксикоманами и, следовательно, не могут воспитывать ребенка. Судья согласился с представленными доказательствами. Фрэнсис должна была быть передана под опеку сестры Кортни Джеми, а Курт должен был провести еще тридцать дней в другом реабилитационном центре. У Курта не было сомнения, что все это - самый настоящий заговор против них. "Это была попытка на нашем примере дать всем урок, - объяснял он, - потому что мы олицетворяли собой все то, что было не по нраву конформистской Америке. Началась самая настоящая "охота на ведьм". Через день после рождения Фрэнсис НИРВАНА отправилась в Англию, чтобы выступить на фестивале в Рединге. К этому времени английская пресса была полна слухами о распаде группы по причине здоровья лидера, поэтому появление Курта на сцене в инвалидной коляске и одетого в больничный халат явилось откровенной насмешкой над занятыми поисками сенсаций журналистами. Несмотря на все обрушившиеся на него беды Курт был в ударе, и НИРВАНА выступила блестяще. Еще через несколько дней группа выступала на шоу, посвященном вручению ежегодных музыкальных премий MTV. Сначала им было заявлено, что они могут сыграть любую вещь по своему выбору. Однако когда НИРВАНА решила исполнить "Rape Me", организаторы по каким-то причинам заупрямились и стали настаивать на исполнении "Smells Like Teen Spirit". В конце концов сошлись на "Lithium". Но когда группа вышла на сцену и началась прямая трансляция, Курт неожиданно сыграл и спел несколько тактов из "Rape Me", как он потом объяснял, "просто чтобы заставить их немного понервничать". Это сработало. Едва только он начал играть, оператор MTV издал короткий крик и бросился к пульту. Однако в этот момент группа перешла на "Lithium". В конце песни Крис подбросил свой бас вверх, но не сумел его поймать, получив в результате тяжелым концом по лбу. Некоторое время он корчился на полу, а потом выбежал со сцены. Несколько напряженных минут его нигде не могли найти. В конце концов Алекс Маклеод обнаружил его с холодным компрессом на голове и бутылкой шампанского в руке мирно беседующим с бывшим гитаристом QUEEN Брайаном Мэем. НИРВАНА решила не выходить на сцену для получения премии "За лучший альтернативный видеоклип", однако Курту пришла в голову идея использовать для этой цели двойника Майкла Джексона. В соответствии с наставлениями Курта он представился как "Король гранджа" и произнес небольшую речь, которая была встречена смущенным молчанием аудитории, не понявшей, в чем, собственно, дело. Курт объяснил происшедшее просто: "Я хотел напомнить, что у всех рок-звезд одни и те же проблемы. Мы постоянно сталкиваемся с ними. Это вина фэнов и средств массовой информации". Для получения другой премии - "Лучшему новому артисту" - друзья все же уговорили выйти Курта. В короткой речи он поблагодарил свою семью, свою фирму и "настоящих фэнов" группы. После этого он сделал паузу, задумчиво посмотрел в камеру, улыбнулся и сказал: "Знаете, очень трудно верить всему, что читаешь". Крис несколько испортил момент, проревев в микрофон: "Помните Йозефа Геббельса!", однако Курт все-таки достиг своей цели несмотря на то, что большинство присутствующих так и не поняли, как много он хотел им сказать. Это появление перед миллионами людей еще раз напомнило поклонникам НИРВАНЫ, за что они ее любят. Вечер чуть не закончился дракой между НИРВАНОЙ и GUNS N' ROSES. Все началось с того, что Кортни, находившаяся за сценой вместе с Фрэнсис, заметила проходившего в окружении охранников Акселя Роуза и предложила ему стать крестным отцом их с Куртом ребенка. В ответ на это Роуз, с покрасневшим даже сквозь грим лицом, повернулся к Курту, ткнул в него пальцем и визгливо крикнул: "Заткни рот своей суке, или я вышвырну тебя на улицу!" Все присутствующие разразились смехом, за исключением Курта, который сделал вид, что собирается передать Фрэнсис, которую он взял на руки, обратно Кортни и разобраться с Роузом. Однако вместо этого он посмотрел на Кортни и сказал: "Заткнись, сука!", после чего все опять весело засмеялись. Однако когда НИРВАНА возвращалась после выступления к своему трейлеру, их уже поджидали "быки" из окружения GUNS N' ROSES. Курт сразу же рванулся к трейлеру, чтобы убедиться, что с Кортни и Фрэнсис все в порядке, а Крис попал в окружение. Однако вокруг стал собираться народ, и драка не состоялась. Роуз мог быть сердит на НИРВАНУ за ее отказ выступать перед GUNS N' ROSES и METALLICA во время их тура прошедшим летом. Они также отклонили предложение Роуза выступить на вечеринке в честь его тридцатилетия. Кроме того, между двумя группами существовало, конечно же, соперничество, проистекавшее из того факта, что они конкурировали за одну и ту же аудиторию разочарованных, ущербных ребят. Курт всегда отрицал существование этого соперничества, неоднократно заявляя на публике, что ему глубоко плевать на аудиторию GUNS N' ROSES. Однако при этом Курт и Роуз ненавидели друг друга с такой силой, как это могут делать лишь две стороны одной медали. "У нас действительно сходные биографии, - объяснял Курт. - Мы оба выходцы из маленьких городков и за свою жизнь повидали много сексизма и расизма. Однако наши внутренние устремления совершенно различны. Мне кажется, я сделал себя открытым в гораздо большей степени, чем Роуз. Он играет старую роль. С самого начала рок-н-ролла там был Аксель Роуз. И это просто скучно, невероятно скучно для меня. Ему это кажется свежим и новым потому, что это случилось лично с ним, а он - он настолько эгоистичен, что считает, будто весь мир чем-то ему обязан". Поначалу Роуз относился к НИРВАНЕ вполне благосклонно и даже появился в клипе "Don't Cry" в кепочке с надписью NIRVANA. Однако впоследствии, по мере роста популярности группы Курта, его отношение резко изменилось. В декабре 1991 года, перед выступлением GUNS N' ROSES в нью-йоркском зале Madison Square Garden видеооператор группы показал крупным планом нескольких женщин в аудитории, которые задрали на себе майки, каковое изображение было передано на гигантские экраны вокруг арены. Преимущественно мужская аудитория начала одобрительно кричать и топать ногами, при этом через динамики звучала "Smells Like Teen Spirit". На концерт в сиэтлском Coliseum 11 сентября 1992 года неожидано пришел Дон Кобейн вместе со своим сыном Чедом. Ему удалось пройти в зал, показав билетерам водительское удостоверение со своей фамилией. Он нашел помещение, где группа отдыхала после выступления, и отец с сыном встретились вновь после семилетней разлуки. Курт познакомил Дона, уже знавшего из прессы о том, что он стал дедом, с Кортни и Фрэнсис. "Я спросил его, счастлив ли он и тому подобное, - рассказывал Дон, - а он сказал, что счастлив, но ему не хватает денег. Потом я спросил: "Ну, тебе хотя бы нравится то, что ты делаешь?" Он ответил "да", и тогда я сказал: "Ну и хорошо". Я не знал, что еще сказать, потому что мне было очень неловко. Мы обнялись пару раз, и я просил его давать о себе знать". С тех пор Дон больше не видел Курта. Между тем, атака прессы на чету Кобейнов продолжалась. Вскоре появилась чудовищная статья в бульварной газете "Globe" под кричащими заголовками: "Ребенок рокзвезды родился наркоманом" и "У них есть слава и деньги, но нет сердца". После появления еще нескольких подобных статей Крис, Шелли и Дейв отбросили все обиды и встали на сторону Курта, Кортни и их новорожденного ребенка. Следующим эпизодом в войне с прессой явился случай с двумя английскими журналистками - Викторией Кларк и Брит Коллинз, которые собирались писать историю группы. Первоначально Курт и Кортни проявили интерес к проекту, но когда выяснилось, что авторы контактировали с Линн Хиршберг, последовала бурная реакция со стороны четы Кобеинов. Опасаясь появления новых "разоблачении", Курт и Кортни в отчаянии повели себя не совсем адекватно и наговорили кучу угроз и брани на автоответчик Кларк. Все это было позднее опубликовано английским журналом "Select". Чтобы замять скандал. Gold Mountain поспешила заявить что никто из членов группы никогда не звонил английской журналистке. Курт, однако, не отрицал, что голос на автоответчике принадлежит ему, добавляя, что действительно хотел убить англичанок. "Конечно, сейчас я могу много потерять, поэтому пока я не буду этого делать, - говорил он. - Но у меня в запасе вся жизнь. Если меня когда-либо лишат того, что я имею, и я потеряю свою семью, я не колеблясь отомщу людям, которые смешивали меня с дерьмом. Я всегда был спогобен на такой поступок. Я и раньше пытался убить людей во время приступов ярости. Это, конечно, недостаток моего характера, но я очень не люблю, когда одни люди безо всякой причины причиняют неприятности другим людям". 30 октября, спустя ровно четыре года с тех пор, как Курт впервые разбил свою гитару на вечеринке в общаге Эвергринского колледжа, группа играла перед пятидесятитысячной аудиторией на стадионе в Буэнос-Айресе. Они практически не репетировали, энтузиазма было мало, и играли они плохо. Группа согласилась на это выступление исключительно из-за денег и поклялась в дальнейшем не повторять таких ошибок. Один из пунктов соглашения предусматривал то, что НИРВАНА сама выберет группу, которая будет играть перед ними. Они привезли с собой CALAMITY JANE, женскую группу из Портленда. Это вызвало крайнее возмущение преимущественно мужской аудитории. В группу полетели банки из-под пива, зажигалки, монеты и другие предметы, с первых рядов слышались грубые выкрики. "Это было самым чощным проявлением сексизма, что я когда-либо видел", вспоминал Курт. Он решился сорвать концерт. Первое, что они сыграли, 5ыл импровизированный джем, постепенно выродившийся в пятнадцатиминутный "зафидбэченныи" разгул Курта, преовавшийся лишь на несколько минут, когда он свирепо разглядывал аудиторию. Чтобы позлить слушателей, он несколько раз начинал играть "Smells Like Teen Spirit", так ни оазу и не доиграв ее до конца. Впрочем, у него осталось хорошее впечатление от концерта. "Напряжение во время этого выступления было очень велико, - вспоминал он. - Там было так много эмоций, а Заключительная вещь, "Aneurysm", демонстрирует, как мощная игра Дейва Грола помогла НИРВАНЕ превратиться из интересной андеграундной группы в рок-группу мирового класса. Эта вещь также указывает направление в сторону большего экспериментирования, характерного для следующего альбома. "Turnaround" и версии вещей группы VASELINES "Son Of A Gun" и "Molly's Lips" транслировались во время радиошоу Джона Пила на Би-Би-Си в октябре 1990 года. Все три были включены в редкую сорокапятку "Hormoaning", выпущенную лишь в Японии и Австралии накануне приезда туда НИРВАНЫ в начале 1992 года. "Stain" была взята с сорокапятки "Blew", a "Been A Son", новая версия "Polly" и "Aneurism" - с шоу Марка Гудиера на Би-Би-Си (лучшая версия "Aneurism", записанная НИРВАНОЙ с Крейгом Монтгомери, появилась на "Hormoaning" и в качестве дополнительного трэка на компакт-сингле "Smells Like Teen Spirit"). Необычайно выразительной является обложка альбома, представляющая собой рисунок Курта. Здесь изображен ущербный ребенок, цепляющийся за скелеты родителей, которым, по-видимому, нет до него никакого дела. Взгляд ребенка прикован к цветам: это маки. По обыкновению Курт отрицал за рисунком какой бы то ни было смысл. "Это просто образ, который пришел ко мне", - говорил он, объясняя, что маки появились с открытки, которую он нашел на полу. Первоначально текст на обложке альбома включал в сеоя довольно сильные выражения в адрес Линн Хиршберг, однако руководство Geffen/DGC нашло их слишком резкими попросило Курта смягчить тон. В целом эти заметки являся типичным проявлением двойственной натуры Курта. "зчинаются с превознесения достоинств любимых Куртом групп вроде RAINCOATS, SHONEN KNIFE, VASELINES, SONIC YOUTH, MUDHONEY. Далее он посылает "ко всем чертям тех из вас, кто имел наглость считать меня настолько наивным и глупым, чтобы позволить манипулировать собой и использовать в своих интересах". В заключение он призывает всех гомофобов, расистов и сексистов из своей аудитории оставить группу в покое. В дополнение к критике своего поколения в "Smells Like Teen Spirit" и замечаниям, содержащимся практически в каждом интервью, это послание, кажется, еще больше упрочило репутацию Курта как человека, до глубины души презирающего своих слушателей. Учитывая, что MTV все еще крутило клип "In Bloom", Geffen/DGC решила не вкладывать денег в раскрутку альбома, рассчитывая, что поклонники группы откроют его сами. Так и случилось. К февралю следующего года Incesticide стал золотым. Между тем, борьба за возвращение родительских прав в полном объеме была в самом разгаре. Фрэнсис жила теперь вместе с Куртом и Кортни, однако супруги должны были регулярно сдавать анализ мочи, и к ним периодически наведывались социальные работники, чтобы убедиться, что они растят дочь подобающим образом. Курт утверждал, что они с Кортни потратили более 200 тысяч долларов на адвокатов, чтобы вернуть Фрэнсис и защитить свою репутацию. "Эта сука мне дорого стоила", отзывался Курт по адресу Линн Хиршберг. В 1993 году НИРВАНА вернулась к обычной работе. В январе группа выступала в Бразилии на двух грандиозных концертах на стадионах в Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро вместе со своими старыми друзьями L7. По одним отзывам, группа была в превосходной форме, а по отзывам тех, кто присутствовал на других фестивалях, эти концерты оказались самыми неудачными и хуже всего подготовленными. Уже одно то, что члены знаменитой НИРВАНЫ должны были сами перетаскивать оборудование, говорило о многом. К тому моменту, когда группа прибыла в Рио, за кулисами царила близкая к бунту атмосфера, так как не были готовы ни еда, ни напитки. В довершение всего полиция арестовала в грим-уборной группы одного человека из ее окружения за хранение большого количества героина. Адвокатам Геффена понадобилась целая ночь, чтобы отвести обвинения от самого Кобейна. Концерт в Рио Курт завершил, уползая со сцены. При этом к негодованию толпы на нем были надеты черные женские трусы. По возвращении домой Курт самостоятельно договорился об интервью с журналом для геев "Advocate". Это был удачный ход. Во-первых, он побуждал поклонников НИРВАНЫ читать журнал для геев, и, во-вторых, представлял группу аудитории, которая обычно не ходила на концерты подобных НИРВАНЕ групп. В интервью Курт упомянул о том, что некоторое время считал себя геем и добавил: "Наверное, в душе я гей, и, возможно, мог бы стать бисексуалом". Вскоре крупные газеты сообщили, будто он признался, что "является бисексуалом" и что "об этом знает его жена". Время от времени Курт проявлял интерес к конструированию и в феврале заказал фирме Fender гитару собственной разработки - нечто среднее между "Ягуаром" и "Мустангом". Первоначально предполагалось сделать всего несколько штук лично для Курта, однако уже к весне было запланировано серийное производство. Ну а 23 марта 1993 года Кобейны, наконец, выиграли судебное дело, и с них были полностью сняты обвинения. Выдвинутые Департаментом по делам детства. Супруги могли теперь воспитывать дочь без унизительной опеки социальных работников.

«Мы пытались писать песни в стиле новой волны, нечто агрессивное, жуткое и экспериментальное... Это пока не более выходит за определенные рамки, чем то, что было
раньше, но это уже другое. На первый взгляд звучит как панк-рок, но при этом мелодично или, по крайней мере, запоминается».
Курт Кобейн

В середине февраля 1993 года группа отправилась в Миннесоту для записи своего нового альбома с продюсером Стивом Альбини. Основные идеи большинства песен пришли в голову Курту еще предыдущим летом, когда они с Кортни жили на Сполдинг-авеню. Необходимо было лишь придать им форму, что и было сделано на репетициях вместе с Крисом и Дейвом. Курт хотел приступить к записи тем же летом, однако все трое членов группы жили в разных городах, и им было трудно собираться вместе. К тому же Кортни ждала ребенка. Курту всегда хотелось записываться у Альбини, еще с тех времен, когда он впервые услышал BIG BLACK, чикагское трио, сочетавшее в своей музыке грязную гитарную текстуру, желчный гнусавый вокал и непрерывную дробь ударного автомата, все вместе вызывавшее видения урбанистического неистовства и паранойи. Альбини был против того, чтобы новый альбом звучал похоже на Nevermind, поскольку считал, что это не естественное звучание группы, а результат работы продюсера и звукорежиссеров. Запись происходила на Pachyderm Studios, где НИРВАНА зарегистрировалась как THE SIMON RITCHIE GROUP, и была закончена за две недели. Группа поставила в известность как DGC, так и Gold Mountain, что не желает никакого вмешательства в свою работу, как это было с Nevermind. Рабочие записи не показывались даже ответственному за репертуар Гэри Гершу. Все были уверены, что у НИРВАНЫ теперь достаточно влияния для того, чтобы ее продукция не была отвергнута руководством фирмы. Они записывались "вживую", то есть бас, ударные и гитару вместе, и оставляли практически все, что записали. Примерно в половине вещей Курт наложил дополнительную гитару, потом добавил гитарные соло и вокал. По утверждению самого Альбини, он - в большей степени инженер, чем продюсер. Поэтому он предоставил членам группы самим решать, где хороший дубль, а где плохой. Он был уверен, что Курт знает, что делает. Идея состояла в том, чтобы сделать звук естественным. Ударные записывались без всяких электронных "примочек" - просто по всей комнате были расставлены микрофоны, чтобы улавливать естественную реверберацию помещения. Аналогичным образом, вместо того чтобы электронно обрабатывать запись вокала, чтобы звук получился как в хорошо резонирующем помещении, Альбини просто записывал его в хорошо резонирующем помещении. In Utero является аналогом акустического альбома, однако лишен обычно присущих таким альбомам неестественности и нарочитости, фактически теперь НИРВАНА делала то, о чем давно мечтала. На этот раз Курт не имел ничего против того, чтобы напечатать слова песен, признавая, что на слух их бывает довольно трудно разобрать из-за его невнятного произношения, к тому же часто имитирующего английский акцент. "Мне они действительно нравятся, - говорил он о словах своих песен, - меня в них ничего не смущает, поэтому теперь я могу их напечатать. Это гораздо лучше, чем читать отчеты, в которых эти идиоты будут неправильно цитировать мои песни". На этом альбоме лирика Курта не так импрессионистична, как обычно, однако ее нельзя назвать и буквальной, как, например, в "Sliver" или "Polly". Через все песни красной нитью проходит медицинская тема, начало которой было положено в "Drain You". Практически каждая песня содержит образы недомогания или болезни: Курт упоминает солнечный ожог, прыщи, рак, открытые язвы, усиливающиеся боли, похмелье, анемию, бессонницу, запор, несварение желудка. По-видимому, ему самому это казалось забавным. "До меня как всегда все доходит в последнюю очередь, - со смехом объяснял он, - так же, как с оружием на прошлом диске. Я вовсе не собирался делать этот альбом концептуальным". Музыка на новом альбоме отражает мощные противоречивые силы в жизни Курта: ярость, отчаяние и страх, вызванные той ситуацией, в которую попали они с Кортни, и не менее сильные чувства любви и оптимизма, внушаемые ему женой и ребенком. Вот почему маниакальнодепрессивный характер его музыки, наметившийся в Neverinind, получил здесь новое развитие. Псевдобитловская "Dumb" спокойно сосуществует с проникнутой неистовством панковских граффити "Milk It", a "All Apologies" находится неизмеримо далеко от апоплектической "Scentless Apprentice". Все выглядит так, словно Курт отказался от попыток соединить свои панковские и поп-инстинкты в одно гармоничное целое. В случае с In Utero у Курта было немного больше времени для работы над словами песен, чем при создании Bleach и Nevermind. He удивительно поэтому, что они носят более продуманный и законченный характер. Сам Курт отрицал то, что они носят личностный характер, возможно, для того, чтобы побудить к поиску иных интерпретаций. Однако даже Дейв признавал, что в основе текстов песен лежат глубоко личные переживания. "Они производят жуткое впечатление, - объяснял он. В них много энергии, но в то же время возникает ощущение, будто Курта приперли к стене, и он пытается с помощью крика найти выход из этого положения. Многое из того, о чем он говорит, связано с тем дерьмом, через которое он должен был пройти. Это уже не отчаяние подростка. Это совсем другой коленкор - отчаяние рок-звезды". Песня "Rape Me" была сочинена под акустическую гитару во время микширования Nevermind. Хотя она была написана совсем по другому поводу, эта вещь приобрела новый смысл после того, что пришлось испытать Курту и Кортни. Кажется, она обращена ко всем журналистам, которые им досаждали, ко всем фэнам, которые атаковали Курта буквально везде, лишь бы получить автограф, ко всем тем, кто хотел выжать все, что можно, из Курта и группы, забывая, что они тоже люди. Эта песня является, наверное, предельным выражением покорности судьбе со стороны человека, на которого обрушилось так много ударов, что он уже перестал их ощущать. "Изнасилуй меня, мой друг", - это приглашение публике, которая не понимает, что своим обожанием причиняет боль объекту этого обожания. "Я - не единственный!" - кричит Курт, имея в виду Кортни и Фрэнсис. Гитарная цитата из "Smells Like Teen Spirit" в начале песни не случайна. Точно так же, как припев в "In Bloom", она содержит в себе иронию - ведь все началось именно с "Teen Spirit". Мой любимый внутренний источник,Я поцелую твои открытые раны,Я оценю твою заботу,Ты будешь вечно вонять и гореть.Эти строчки откровенно обращены к менеджеру одной сиэтлской группы, которого Кобейны подозревали в передаче информации Линн Хиршберг, ссылавшейся на анонимный "внутренний источник". Они даже послали этому менеджеру рождественскую открытку с надписью: "Нашему любимому внутреннему источнику". По поводу "Milk It" Курт говорил, что это хороший пример того направления, в котором двигалась группа за шесть месяцев до начала записи. "Мы пытались писать песни в стиле "новой волны", - объяснял он, - нечто агрессивное, жуткое и экспериментальное... Это пока не более выходит за определенные рамки, чем то, что было раньше, но это уже другое. На первый взгляд звучит как панк-рок, но при этом мелодично или, по крайней мере, запоминается". В этой песне присутствует еще одна метафора взаимозависимого существования, на этот раз выраженная жутковатым образом: "У меня есть свои домашний вирус, - поет Курт, и его голос дрожит от ужаса. - Ее молоко - это мое дерьмо, мое дерьмо - это ее молоко". Песня взрывается припевом, одновременно бессмысленным и мрачным, который сопровождается приступами истерической ярости. "Scentless Apprentice" инспирирована книгой Патрика Зюскинда "Парфюмер", рассказывающей о маньякепарфюмере, лишенном запаха, но при этом обладающем феноменальным обонянием, что отчуждает его от окружающих людей. Судя по всему, этот персонаж был близок Курту. "Так было несколько лет назад, - рассказывал он. - Я чувствовал себя очень похожим на того парня. Я хотел быть как можно дальше от людей - мне внушал отвращение их запах. Запах людей". По поводу "Heart-Shaped Box" Курт говорил: "Каждый раз, когда я вижу по телевизору больных раком детей, я просто схожу с ума. Это бьет мне по нервам гораздо сильнее, чем все остальное, что я там вижу". Курт начал писать эту песню на Сполдинг-авеню, где в гостиной у Кортни была выставлена целая коллекция шкатулок в форме сердца. Курту тоже всегда нравились такие шкатулки, однако он настаивал, что они имеют мало касательства к песне. "Большинство строчек в этой песне набраны из разных стихотворений, - объяснял он. - Мне казалось, что они создают хорошую картину, каждая строчка. Но основная тема песни - это больные раком дети". Некоторое время он не вспоминал о песне, потом снова занялся ей уже на Голливудских Холмах. Группа пробовала играть ее несколько раз, но ничего не получалось. Курт ждал, что Крис и Дейв'' '. внесут в песню что-либо свое, однако те, кажется, полагись во всем на него. Наконец, когда Курт решил дать песне последний шанс, она неожиданно получилась у него сама собой. Несмотря на эмоциою на описание Курта эта песня, кажется, вовсе не о больных раком детях. Она о Кортни. "Питающиеся мясом орхидеи пока еще никого не прощают" и "Я хотел бы съесть твою раковую опухоль, когда ты злишься", по-видимому, указывают на своенравный характер его супруги, в то время как строчки "Сбрось аркан своей пуповины, чтобы я мог забраться назад" и "Целые недели ты держала меня в своей шкатулке в форме сердца" отражают ужасающую зависимость Курта. Однако исполненный сарказма припев указывает на неминуемое освобождение: "Эй, подожди, у меня еще одна жалоба, - поет Курт. - Я в вечном долгу перед твоим бесценным советом". "Serve The Servants" - типичный пример соединения в одной песне различных тем. Одна из них - это последствия "нирваномании", о которых говорится в первых строчках: "Я сполна рассчитался с тревогами подростка, теперь я усталый и старый". "Именно так я теперь себя и ощущаю, - объяснял Курт. - Не то чтобы совсем так, но я, во всяком случае, могу делать саркастические замечания по поводу феномена НИРВАНЫ". "Самозванные судьи судят строже, чем понимают" эти слова относятся к тем, кто критиковал Курта и его группу, не зная, что значит быть в их положении. "Охота на Кортни" также отражена в этой песне. "Если она плывет, значит, она не ведьма" - эта строчка указывает на использовавшееся раньше испытание: на подозреваемую в ведовстве навешивали камни и бросали в колодец. Если она тонула, значит, не была ведьмой. В "Serve The Servants" также содержится весьма откровенное и личное послание к Дону Кобейну: Я делал все, чтобы у меня был отец,но вместо этого у меня был папаня.Я просто хочу, чтобы ты знал,я больше не ненавижу тебя.Мне больше нечего сказать из того,о чем бы я не думал раньше."Я просто хотел, чтобы он знал, что я больше ничего против него не имею, - объяснял Курт. - Но я не хочу с ним говорить, потому что у нас с ним нет ничего общего. Это наверняка его сильно обидит, но так оно все и есть". "Легендарный развод - это такая скука", - добавляет он в конце припева. Здесь Курт имеет в виду, что ему надоело постоянное обсасывание идеи, будто развод родителей оказал травмирующее влияние на его последующую жизнь. "В этом нет ничего удивительного или нового, это само собой разумеется, - говорил он. - Я - продукт испорченной Америки. Но я представляю, насколько хуже была бы моя жизнь, если бы я рос во времена депрессии или чего-либо в этом роде. Существуют гораздо более плохие вещи, чем развод". Тенденция давать своим песням длинные названия являлась для Курта своего рода реакцией на обычную для так называемых "альтернативных" групп практику давать своим песням и альбомам названия, состоящие из одного слова. Отсюда столь длинное название, как "Frances Fanner Will Have Her Revenge On Seattle". Эта песня была написана в честь мученицы, которую чета Кобейнов почитала как свою заступницу. Особую остроту песне придавало то, что многие из преследователей Фрэнсис Фармер проживают в Сиэтле по сей день. Она дает ложное свидетельство,Но мы надеемся, ты все еще с нами,Чтобы посмотреть, выплывут они или утонут.Первые две строчки - это ясное для фэнов указание на статью Линн Хиршберг, в то время как третья строчка повторяет образ испытания ведьм из "Serve The Servants". Песня завершается очень близкой сердцу Курта нотой - идеей мести: Она вернется, как огонь,Чтобы сжечь всех лжецовИ укрыть землю одеялом из пепла."Мне кажется, таким образом я дал веем понять, что бюрократия есть везде, и такое может случиться с каждым, и это большое зло, - объяснял Курт. - Судьи и руководители штата участвовали в заговоре, чтобы поместить ее в психбольницу и сделать ей лоботомию, и ее насиловали группой каждую ночь, и она должна была есть собственное дерьмо, и ее объявили коммунисткой, потому что, когда ей было четырнадцать лет, она написала стихотворение, которое называлось "Бог мертв". Хотя судьба Фрэнсис Фармер гораздо тяжелее, чем история Курта и Кортни, они имеют много общего. Описанию непривычного для себя состояния счастья Курт посвятил целую песню под названием "Dumb". Наброски этой вещи в стиле THE BEATLES он сделал еще летом 1990 года, незадолго до заключения контракта с Geffen Records, и той же осенью представил ее на радиостанции KAOS в Олимпии. "Думаю, я - глупый, или, может быть, просто счастливый", - поет Курт. "Здесь я решил использовать тему смятения", - объяснял он, давая понять, что счастье и смятение, по его мнению, не так уж далеко отстоят друг от друга. Хотя сама песня была написана задолго до этого, следующие строчки служат хорошим описанием месяцев, проведенных Куртом и Кортни на героине: Мое сердце разбито, ноу меня есть немного клея. Помоги мне вдохнуть и починить его. Мы взлетим к облакам и там отдохнем, А потом мы опустимся вниз, и начнется отходняк. Люди с хорошим слухом наверняка заметят, что гармония песни напоминает "Polly". "Pennyroyal Tea" была написана осенью 1990 года, когда уже стало ясно, что НИРВАНА подпишет контракт с Geffen Records. "Мы с Дейвом от нечего делать писали все подряд на обычный четырехдорожечник, и я придумал эту песню за полминуты, - вспоминал Курт. - Потом я сел и за полчаса написал к ней слова, и мы записали ее". Мята болотная, вынесенная в название этой песни, является лекарственным растением, которое среди прочих других обладает абортивными свойствами, но только в токсических дозах. "Мне казалось, это классный образ, - рассказывал Курт. - Я знал девушек, которые пили эту траву, потому что думали, что беременны. Это тема очищения: я пытаюсь изгнать из себя всех своих злых духов с помощью мятного чая. Его нужно выпить очень много, и, я слышал, он действует не очень хорошо. Я никогда не мог найти трав, которые бы мне помогли. Женьшень и все такое прочее это просто набор левой фашистской пропаганды, которой занимаются хиппи". "Very Аре" имела рабочее название "Perky New Wave Number". "Я на самом деле понятия не имею, о чем эта песня, - говорил Курт. - Это своего рода атака на мужчин и ущербных личностей вроде мачо". Выражение "король неграмотности", видимо, относится к самому Курту, которого Кортни часто упрекала за то, что он мало читает. "Tourette's" вообще не имеет отношения ни к чему. "Это просто набор звуков, - объяснял Курт. - Я не произносил никаких фраз и никаких слов, я просто кричал". Первоначально на вкладке здесь были указаны слова: "Fuck Shit Piss". Однако название песни напрямую связано с переживаниями Курта по поводу того негативного имиджа, который он приобрел благодаря прессе. "Всю свою жизнь я плохо относился к людям, и для меня нет ничего хорошего в том, чтобы из-за всего этого стать еще более обозленным, - говорил он. - Я не знаю, как мне противостоять этому. Едва я начал становиться лучше и утвердил себя в качестве музыканта и автора песен, как вдруг меня сделали козлом отпущения, и я вынужден выглядеть еще большей задницей. Для меня существует серьезная угроза превратиться в уличного сумасшедшего. В восьмидесятилетнего парня, страдающего синдромом Туретта, который проклинает весь мир". (Синдром Туретта - заболевание нервной системы, проявляющееся в многочисленных тиках, охватывающих различные группы мышц, в том числе и мышцы речевого аппарата, что иногда сопровождается непроизвольным произнесением слов, несущих негативную эмоциональную нагрузку - ругательств, проклятий и т.д. - прим. пер.) В названии "Radio Friendly Unit Shifter" содержится явная отсылка к Nevermind. "Одеяло с прыщами сигаретных ожогов" - это сцена из жизни на Сполдинг-авеню, а строки: Используй только раз и уничтожь, Вторжение нашего пиратства...являются еще одним указанием на беспокойство, причиняемое переменчивой публикой и враждебной прессой. Впрочем, даже сам Курт признавал, что эта песня слишком похожа на листовку. Вне всякого сомнения, носящие характер исповеди слова песни "All Apologies" имеют для Курта глубоко личный смысл. Эту песню на фестивале в Рединге в 1992 году он посвятил фрэнсис и Кортни. "Мне хотелось бы думать, что эта песня для них, - объяснял он, - однако ее слова напрямую не связаны с нами. Я написал ее для них, но сами слова этого не выражают. Выражает чувство, а не слова". Этим чувством, по мысли Курта, является счастье. И когда после второго припева он поет: "Yeah, yeah, yeah, yeah", трудно не почувствовать то же самое. Первоначально альбом планировалось назвать "I Hate Myself And I Want To Die". Co времени австралийского тура эта фраза стала стандартным ответом Курта на вопрос: "Как дела?". Наверное, это была шутка. Однако весь зловещий смысл этой фразы ("Я ненавижу себя и хочу умереть") стал ясен через год. Название было отвергнуто, потому что, как проницательно заметил Крис, "ребята будут совершать самоубийства, и нас привлекут к суду". Затем альбом хотели назвать "Verse Chorus Verse" саркастический намек на стандартную для поп-песен схему, которая, по словам Курта, ему очень надоела. Однако к концу мая в качестве названия было выбрано In Utero, каковое выражение Курт обнаружил в одном из стихотворений Кортни и решил, что оно как нельзя лучше подходит для их альбома. Едва только альбом был закончен, группа направила еще сырую запись президенту Geffen Records Эду Розенблату, а также Гэри Гершу и в Gold Mountain. Но произошло неожиданное - руководству запись не понравилась. Сначала Курт, столкнувшись со столь единодушным неодобрением всех тех, от кого напрямую зависела карьера НИРВАНЫ, решил переделать альбом заново, тем более что времени еще оставалось достаточно и стоил он не дорого. Однако друзьям группы альбом понравился, поэтому решено было его доработать с продюсером Скотом Литтом. В начале мая Литт и группа встретились на Bad Animals Studios в Сиэтле и сделали ремикс двух песен, добавив акустическую гитару и ленноновскую гармонию в "Heart-Shaped Box". Большая часть альбома осталась без изменения, однако бас сделали более четким, а вокал - громче. В середине мая был закончен видеоклип "Sliver", который снимал все тот же Кевин Керслейк. Для этого клипа Курт извлек из хранилища свою собиравшуюся несколько лет коллекцию кукол и безделушек и оформил ими свои гараж, так что он стал выглядеть очень похоже на его квартиру в Олимпии. Во время исполнения Фрэнсис сидела на стуле рядом с Куртом. Позже он прорезал дырки для рук в большом листе картона, поставил перед ним Фрэнсис, а сам просунул в дырки руки и держал ее, так что казалось, будто она не только стоит, но и танцует. In Utero появился в сентябре 1993 года и несмотря на все опасения был хорошо встречен критикой и быстро вышел на первые места в чартах.

1 2 3 5